Исследователи обнаружили, что среди почти 17 000 пациентов, начавших терапию АДТ-ИАР, кумулятивная заболеваемость метаболическим синдромом достигла 39% за 1 год. Артериальная гипертензия была наиболее частым метаболическим нарушением с 12-месячной кумулятивной заболеваемостью 83%. Дислипидемия встречалась у 52% пациентов, ожирение — примерно у 41%, а инсулинорезистентность — у 24%.
Эти результаты, опубликованные онлайн в журнале JAMA Oncology, подчеркивают важность оценки метаболического здоровья пациентов в начале терапии АДТ-ИАР и вскоре после нее.
«Я думаю, что кардиометаболический риск все чаще попадает в поле зрения врачей и включен в клинические рекомендации, но он не всегда оценивается стандартизированным образом», — отметила ведущий автор исследования Эми Шейвер (Amy Shaver), PhD, PharmD, из Университета Томаса Джефферсона (Thomas Jefferson University) и Комплексного онкологического центра Сидни Киммела при Jefferson Health (Sidney Kimmel Comprehensive Cancer Center at Jefferson Health) в Филадельфии.
Основные положения статьи
- У 39% развился метаболический синдром в течение 1 года после начала терапии АДТ+ИАР.
- Артериальная гипертензия — наиболее частое нарушение: 12-месячная кумулятивная заболеваемость составила 83%.
- Дислипидемия — 52%; ожирение — ~41%; инсулинорезистентность — 24%.
- Медиана времени до первого метаболического нарушения = 1 месяц; до постановки диагноза синдрома = 2,6 месяца.
- Рекомендуется исходный и ранний последующий контроль АД, HbA1c/глюкозы, липидов и массы тела.
«Практический вывод заключается не в том, чтобы отказываться от ИАР, учитывая их доказанную онкологическую пользу, а в том, чтобы сочетать начало лечения с проактивным ведением метаболических нарушений», — рассказала Шейвер в интервью Medscape Medical News.
Дополнительный метаболический риск?
АДТ, краеугольный камень лечения рака предстательной железы, давно ассоциируется с метаболическим синдромом и его компонентами (абдоминальное ожирение, дислипидемия, артериальная гипертензия и инсулинорезистентность). Фактически, исследования показали, что более 50% мужчин, длительно получающих АДТ, имеют метаболический синдром.
Менее ясным остается вопрос о том, существенно ли терапия ИАР увеличивает эти риски — вопрос, который становится все более актуальным по мере того, как ИАР начинают применяться на более ранних этапах лечения рака предстательной железы.
Шейвер признала, что данное исследование не может определить, увеличивает ли добавление ИАР метаболический риск по сравнению с риском, связанным только с АДТ, поскольку все пациенты получали комбинированную терапию.
«Что мы можем сказать наверняка, так это то, что метаболические нарушения часто встречались после начала терапии АДТ-ИАР и требуют клинического внимания», — сказала она.
Нарушения появлялись на ранних этапах
Используя базу данных электронных медицинских карт Epic Cosmos, исследователи проанализировали данные 16 924 мужчин (средний возраст 73 года) с раком предстательной железы, которые начали одновременную терапию АДТ-ИАР в период с января 2014 года по сентябрь 2025 года. Пациенты с признаками метаболического синдрома, артериальной гипертензии, ожирения, инсулинорезистентности или дислипидемии в течение 6 месяцев до начала лечения были исключены.
В течение первого года после начала терапии АДТ-ИАР заболеваемость метаболическим синдромом неуклонно росла, достигнув 39%. Риск несколько варьировал в зависимости от возраста, будучи самым высоким среди пациентов в возрасте от 70 до 79 лет, хотя у мужчин моложе 70 лет наблюдалась самая высокая заболеваемость ожирением.
Метаболические нарушения часто фиксировались вскоре после начала лечения. Медиана времени до первого метаболического нарушения составила всего 1 месяц, а медиана времени до постановки диагноза метаболического синдрома — 2,6 месяца.
Шейвер назвала такие ранние сроки «поразительными», но также отметила, что их следует интерпретировать с осторожностью.
Она отметила, что некоторые нарушения могут представлять собой истинный ранний эффект лечения, в то время как другие могут отражать ранее недиагностированное заболевание или более интенсивный мониторинг при начале новой терапии.
Эксплораторный анализ также позволил предположить наличие различий между отдельными ИАР. Например, энзалутамид и апалутамид ассоциировались с более низким риском артериальной гипертензии, чем абиратерон, в то время как некоторые другие метаболические исходы варьировали в зависимости от препарата.
Однако исследователи предостерегли от использования этих сравнений для выбора лечения, поскольку особенности назначения препаратов, старческая астения, сопутствующие заболевания, тяжесть заболевания и другие факторы могут искажать эти ассоциации.
Не повод отказываться от терапии
Шейвер отметила, что оценка метаболического статуса должна быть «стандартной частью» начала терапии АДТ в комбинации с ИАР, и она должна включать исходную и раннюю последующую оценку артериального давления, уровня глюкозы или HbA1c, липидов, массы тела и рисков, связанных с приемом препаратов.
«Это должно дополнять, а не откладывать эффективную противоопухолевую терапию, — сказала Шейвер. — Пациентам с метаболическими нарушениями или повышенным исходным риском может быть полезно раннее направление к мультидисциплинарной команде».
Авторы сопроводительной редакционной статьи согласились с этим.
«Существует явная необходимость одновременно уделять внимание кардиометаболическому здоровью, а также онкологическим аспектам у мужчин с распространенным раком предстательной железы», — написали Кэтрин Х. Маршалл (Catherine H. Marshall), MD, MPH, из Медицинской школы Университета Джонса Хопкинса (Johns Hopkins University School of Medicine) в Балтиморе, и Фред Саад (Fred Saad), MD, из Монреальского университета (University of Montreal) в Монреале, Квебек, Канада.
Они отметили, что добавление ИАР к терапии первой линии у мужчин с распространенным раком предстательной железы привело к значительному улучшению общей выживаемости, и эти данные «не должны использоваться для того, чтобы предполагать, что мужчин следует лечить только с помощью АДТ».
